(«Школа Медитации»: Курс 3 / Письмо 1)
Джон Мейн, как и раннехристианские отшельники, отмечал важность глубокой, молчаливой молитвы в качестве пути, ведущего в наш собственный глубинный центр, где мы находим связь с живым Христом и через него мы познаем Бога. Послушаем слова Климента Александрийского: «Мы молимся тогда, когда во внутренней комнате души мы содержам только одну мысль и с глубоким вниманием обращаемся к Богу-Отцу, который уже присутствует, когда мы только еще начинаем к нему обращаться». Климент, а после него Ориген были главами катехитической школы в Александрии, где обучались все желающие углубить свой духовный опыт христиане, поэтому их влияние было огромным. Все их учение основывается на Священном Писании. В приведенной выше цитате мы можем отметить акцент на «одной мысли» и на важности внутреннего измерения молитвы, что в значительной степени является основой учения Евангелия: «Когда молишься, войди в свою комнату, закрой свои двери, и помолись Отцу своему, который в тайне; а Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно.» (Мф 6:6)
Важность внутреннего измерения на духовном пути также была обнаружена Плотином, величайшим философом неоплатонизма. Плотин переосмыслил учение Платона и оказал огромное влияние не только на Климента и Оригена, но и на всю последующую христианскую мистическую традицию. Вот что он говорит о внутреннем измерении молитвы: «Мы должны закрыть наши телесные глаза и обменять нашу внешнюю способность зрения на другую, внутреннюю. Мы должны пробудить в себе эту способность, которой обладают все, но которй мало кто пользуется. Войдите в свою глубину и смотрите вглубь». Мы часто можем забывать, что христианство не развивалось изолированно от других традиций, и первые христиане пытались понимать Христа через мировоззрение, сформированное знаниями и культурой своего времени. Отец Лоренс так пишет об этом в книге «Иисус, Внутренний Учитель»: «Христианство является историческим явлением, корни которого обнаруживаются одновременно в еврейской и греческой духовности, и эти корни можно проследить даже глубже – в древнейшем, раннем религиозном сознании человечества. Может быть, все религии и не едины, как утверждал Уильям Блейк, но они, безусловно, глубоко взаимосвязаны». С течением времени развивается не только наше тело, но и наше духовное осознание.
Позже мы видим, как Иоанн Кассиан, записавший учение египетских пустынников, объясняет учение Иисуса о молитве (Мф 6:6) словами, подобными размышлениям Плотина: «Мы молимся в нашей внутренней комнате, когда полностью отдаляем наши сердца от шума наших внешних мыслей. Мы молимся с закрытыми дверями тогда, когда с закрытыми устами и в полной тишине молимся Тому, Кто сосредоточен не на наших словах, а на наших сердцах». Как вы знаете, Кассиан был первым вдохновителем Джона Мэйна, и именно этот подход заложил фундамент нашей современной традиции христианской медитации.
Намерение пребывать в присутствии Бога и молиться в глубокой внимательности ведет к осознанию, сознательному узнаванию нашего истинного «Я». Озабоченность внешними материальными вещами часто омрачает наше восприятие. Мы являемся тем, что мы осознаем. Способность познавать Бога предполагает глубокую связь между человечеством и Божественной Реальностью. Мы можем действительно «знать» что-то только тогда, когда у нас есть нечто общее с тем, что мы познаем. Красота созерцания заключается в том, что эта общность с Богом не зависит от того, верим мы в нее или нет. Это то, что мы можем просто встретить в собственном опыте. Через медитацию мы осознаем нашу связь с Божественным Присутствием, и это в свою очередь открывает нас к осознанию нашей внутренней, глубинной благости. Это может изменить все наше восприятие себя и других, а значит, и всю нашу жизнь. Вот почему Джон Мэйн учил, что медитация является «процессом освобождения, в котором мы должны высвободить эти важные истины в пространстве нашей собственной жизни».
Ким Натараджа Obl OSB
Перевод с англ.: Альберт Захаров
При цитировании обязательна ссылка на wccm.ru
Подпишитесь на рассылку новостей и обновлений